Несмотря на кажущуюся простоту вопроса (в конце концов, можно же хранить деньги в сейфе, и тогда уж по крайней мере их номинальная стоимость останется неизменной), развернувшаяся в по­следнее время в инвестиционной индустрии полемика способна даже относительно искушенного инвестора убедить в том, что в сложившейся рыночной ситуации избежать убытков просто невозможно. Помилуйте, индекс ММВБ упал с начала года на 60%, облигации не гасятся, столпы финансового мира рушатся на глазах у своих ошеломленных клиентов, правительства всего мира швыряют в топку кризиса сотни миллиардов, а вы рассчитываете выйти сухим из воды?!
Но так ли убедительны все эти аргументы? Какое инвестору дело до индекса ММВБ, если он ни копейки не вложил в российские акции, и как может сказаться исчезновение Bear Stearns на его депозите в надежном банке? Знаете ли вы, что инвесторы в 10-летние казначейские облигации США заработали в рублях с начала 2008 года 18%? Так, может быть, как заметил профессор Преображенский, «...разруха не в клозетах, а в головах»?
Иначе как могло получиться, что многомиллиард­ные портфели пенсионных резервов, сохранность которых управляющие обязаны обеспечивать по закону, потеряли с начала года. 30% и более своей рыночной стоимости? На мой взгляд, некоторые управляющие просто забыли (а может быть, никогда и не знали, поскольку годы безудержно растущего рынка позволяли им благополучно игнорировать этот факт), что акции могут падать, а управление активами – это оптимизация рыночных рисков в соответствии с потребностями отдельно взятого клиента. Все остальное – маркетинг.
С точки зрения профессионального управляющего, сохранение номинальной стоимости портфеля – опцион, который имеет свою стоимость и который можно приобрести на рынке или попытаться динамически воспроизвести, если его цена по тем или иным причинам не устраивает управляющего (например, рынок переоценивает волатильность базового актива). Понятно, что при таком подходе стратегия управления портфелем не может быть произвольной, и, как следствие, его ожидаемая доходность неизбежно будет гораздо ниже, чем у портфеля без дополнительных ограничений, но зато и убытков по этому портфелю не будет.
Консервативный подход заключался в передаче резервов пенсионных фондов в управление с сохранением их на падающем рынке или получением небольшой премии к депозиту на рынке растущем. И никаких убытков.
Но до осени этого года управляющие с таким подходом оказывались на обочине в плане привлечения пенсионных резервов, потому что здравый смысл до сих пор проигрывал маркетингу. Например, реальные портфели, управляемые нами по этой стратегии, принесли около 7% годовых в 2007 году и принесут чуть больше 0% в 2008 году – то ли дело МГД (минимальная гарантированная доходность) в 6%, прописанная в договоре у иных управляющих! А если эту МГД вдруг нечем будет обеспечивать, что-нибудь придумаем потом... Конечно, большие резервы в управлении означают большие комиссии и, как результат, повышение материального благосостояния управляющих, но я убежден, что в таком виде управление активами доживает свои последние дни не только в России, но и во всем мире.
Активно управляемые индексные фонды, фонды облигаций с 40% акций в портфеле, нефтяные фонды с акциями Сбербанка, «МГД», «лучшая доходность за последние 2,5 месяца», «наивысший рейтинг среди компаний, зарегистрированых на Рублево-Успенском шоссе» – это тени прошлого и никакие изменения в законодательство, активно обсуждаемые сейчас на различных уровнях, не помогут их воскресить.
Инвестиционная индустрия поставлена перед выбором: либо прекратить существование, либо снова доказать инвесторам свою полезность, чего можно будет добиться только адекватными результатами, а они не могут базироваться на одном маркетинге. Профессионализм, абсолютная прозрачность и чест­ность перед своими клиентами – вот качества, которыми должен обладать управляющий, чтобы выжить в это непростое время и сохранить доверенные ему деньги.